Портрет принца.
Рассказ Ройяль Браун.
Любовь не все выставляют на показ и громко прославляют,
как поэты. Некоторые девушки стесняются любви и скрывают своё чувство
ото всех, не признаваясь в нём даже самим себе.
Так всегда было с Нэнси Робинзон. Она «не была влюблена» ни в кого
и никогда. И, конечно, не созналась бы в том, что влюблена в Ричарда
Фрост. В крайнем случае, она сказала бы, что это могло быть с нею
в двенадцатилетнем возрасте. Ну, может быть, даже в двадцать лет…
Но, конечно, не теперь, в двадцать пять лет, в этот прекрасный день
в конце сентября 1940 года, когда, успев сесть, по обыкновению, в
последний момент, в отходивший в 5 ч. 10 м. с Северного вокзала поезд,
она каким-то чудом нашла свободное место. Ещё не совсем отдышавшись,
она напудрила нос и, подняв взгляд, вновь едва перевела дух от изумления:
перед нею, улыбаясь, стоял Ричард Фрост.
- О, хэлло! – услышала она свой дрогнувший голос. Один вид его, после
стольких лет разлуки, совершил что-то странное с её сердцем. – Я…я
думала, что вы сейчас где-нибудь в Шанхае, или в Маниле…
- Извините, что не оправдал ваших ожиданий. Нельзя-ли мне сесть около
вас? – спросил он, улыбнувшись.
«Он совсем не изменился»,- решила Нэнси, подвигаясь.
- Надолго-ли вы домой? – спрсила Нэнси.
- Нет, ненадолго, я думаю. Я вышел в запас, так как получил нефтяную
концессию и намерен заняться делами… Ну, а вы что поделываете?
Как будто это представляет для него интерес!
- Я ещё раз личная секретарша. Это – современный способ зарабатывать
деньги и… проводить время.
И, когда Ричард опять улыбнулся ей, Нэнси пожелала, чтобы он был лучше
в Маниле или там, откуда приехал, - так сильно вновь забилось её сердце.
На вокзале, когда они вышли из вагона, как всегда было несколько автомобилей,
ожидавших прибывших. Среди них Нэнси узнала спортивную машину Люси
Тэйер. Она сразу же догадалась, почему Люси была здесь.
Нэнси оказалась права: Люси подошла к ним, едва кивнув ей головой.
- Ричард! – пропела Люси, протянув ему обе руки. Они были прекрасной
парой: пепельная блондинка Люси, с голубыми глазами, и худощавый загорелый
брюнет Ричард.
Нэнси, конечно, никто не встречал, Она вышла с вокзала на Мэйпл-Стрит
и направилась домой. В воздухе чувствовалось дыхание осени; клёны
стояли с золотыми и красными листьями.
Они, - Нэнси и Ричард, - оба родились здесь, в Линфорде; Нэнси на
Мэйпл-Стрит, в доме, построенном отцом её матери. Он был бакалейщик,
и из своей лавки отпускал товар семьям Фрост, Тэйер и Эндикотт. «Лучшие
люди в Линфорде приходят ко мне!», - говаривал он всегда. Теперь магазином
управлял отец Нэнси. Прежде он был приказчиком в нём, только-что прибывшим
из Канады, когда встретился с её матерью. После женитьбы они жили
с её дедом, отцом матери. Когда тот умер, Нэнси было 11 лет; и в этот
год из Канады приехала её прабабушка Робинзон жить с ними…
Ричард же родился в старом доме Фростов, построенном прадедом его
отца на «Губернаторском холме» в 1711 году. Фросты были американскими
аристократами по происхождению и традициям.
Когда Нэнси было 12 лет, между нею и Присциллой Фрост вспыхнула дружба,
и они одно время были неразлучны. Присцилла, праздновавшая 13-й день
своего рождения, пригласила Нэнси на «парти», на котором был фокусник
и танцы. И пятнадцатилетний Ричард в первый раз тогда танцевал с Нэнси.
«Или делал вид, что танцует», - с гримасой подумала Нэнси, вставляя
ключ в парадную дверь своего дома.
Дома не было никого, кроме прабабушки, сидевшей наверху, в своей комнате.
Она была ещё довольно бодрой старушкой. Но она не вязала и не шила,
как делают другие. Она много читала или решала крестословицы. И сейчас
она сидела над крестословицей.
- Где мама? – спросила Нэнси, остановившись в дверях. Прабабушка взглянула
на неё.
- Пошла на лекцию о текущих событиях и, должно быть, задержалась,
чтобы выразить лектору свой восторг.
Нэнси улыбнулась.
- Видно лекции на темы о текущих событиях не в вашем вкусе.
Старуха бросила на неё насмешливый взгляд.
- Я пока ещё сама могу читать газеты, и мне не нужно, чтобы кто-то
рассказывал о том, что в них говорится…
За обедом её мать с восторгом рассказывала о лекции. Нэнси сидела,
думая о Ричарде: «Он сейчас дома, со своей семьёй… И Люси, наверно,
тоже осталась у них», - решила девушка.
Она вздрогнула, когда её мать обратилась к ней:
- Между прочим, ты знаешь, что Ричард Фрост вернулся? Я слышала, что
он приехал в 5.10. Видела ли ты его?
Нэнси справилась с собой.
- Не только видела, но он даже сидел рядом со мной.
Раздавшийся в этот момент телефонный звонок избавил её от дальнейших
расспросов. Она побежала к телефону и несколько минут спустя вернулась.
- Билль Джонс, - объяснила она, - приглашает меня завтра вечером в
«Колони Клуб» потанцевать с ним.
Мать казалась удивлённой.
- Разве он пойдёт туда не с Люси Тэйер?
- Наверное, нет, раз приглашает меня.
- Ты, конечно, пойдёшь?
- Ну, конечно,
Она знала, о чём думала её мать: «Колони Клуб» был великосветским
центром Линфорда.
- Что же ты наденешь?
- Ты можешь догадаться… Что же другое я могу надеть?
- Но ты его так часто носила…
Нэнси ответила категорически:
- Мне нужно купить зимнее пальто, а это важнее, чем бальное платье.
Но Нэнси решила это без прабабушки, которая, когда уборка посуды была
закончена, позвала её к себе наверх.
- Я думаю, твоя мать права: тебе нужно новое платье на завтрашний
бал, - заметила прабабушка своим спокойным, не допускающим возражений,
тоном. Она протянула Нэнси маленькую пачку кредитных билетов. – Можешь
употребить их на это дело.
Глаза Нэнси расширились.
- О, вы не должны… - И, когда старушка вопросительно подняла брови,
она добавила: - Я хочу сказать, что они могут понадобиться вам самой…
- Я не собираюсь идти на бал, - уверила её прабабушка,
В своей комнате Нэнси пересчитала деньги. Пять десятидолларовых банкнот!
Во время полуденного перерыва на службе на следующий день Нэнси совершила
ряд покупок, хотя и не успела позавтракать. В пять часов, спеша к
поезду, она вновь неожиданно встретилась с Ричардом. Он стоял у входа
на перрон, очевидно, кого-то поджидая.
- Хэлло! – произнёс он со своей обычной улыбкой, и, заметив пакеты
в её руках: - Позвольте мне.
Нэнси, растерявшаяся от неожиданности, что-то невнятно пробормотала.
Пока они стояли друг против друга в нерешительности, появилась Люси.
- Какое счастье, Дикки дорогой! – и уверенным жестом взяла его под
руку.- Я надеялась, что вы будете здесь…
Надев новое вечернее платье из золотисто-жёлтого сатэна, красиво подчёркивавшее
линии её стройной фигуры, туфли и чулки в тон ему, Нэнси подумала,
что теперь её всё это ни к чему. Но на бал, всё-таки, она пойти должна.
«Теперь мне следует показаться прабабушке. Надеюсь, что мой туалет
не произведёт на неё шокирующего впечатления».
- У тебя моя спина, - произнесла спокойно старая м-с Робинзон, по-видимому,
нисколько не поражённая модным платьем, когда Нэнси повернулась перед
нею, как манекенша.- Я рада за тебя; это хорошо. Погляди на себя в
зеркало.
Нэнси повиновалась. Она увидела девушку с большими глазами и чуть
вздёрнутым носиком; каштановые волосы с медным отливом. Не плохо,
но ничего замечательного.
- Но вы, должно быть, были красивее! – возразила она, переводя взгляд
на м-с Робинзон.- Готова держать пари, что у вас было больше поклонников…
- Я вышла замуж, когда мне было 16 лет, - прервала её прабабушка.
- Шестнадцать?!
- И я никогда не была красивой. Вовсе не красота в женщине привлекает
мужчин, а нечто другое.
- Держу пари, что это у вас было! – заметила Нэнси.
Проницательные старые глаза прабабушки стали вдруг лукавыми.
- Мне и принц говорил об этом, - призналась она.
- Принц?.. – Глаза Нэнси округлились. – Вы… знали принца?
- Он был в Оттаве… В его честь устраивались празднества, разумеется.
И он танцевал со мной, подойдя ко мне тотчас же, как увидел меня.
- Тогда вы, значит, должны быть красивой.
- Вовсе нет, - возразила м-с Робинзон. – Он сказал, что в моих глазах
было что-то особенное, когда наши взоры встретились.
- Ну, и что же?
- Беги-ка лучше на свой бал, - посоветовала прабабушка. – Я, должно
быть, к старости становлюсь болтливой. Подумать только, что я вспомнила
с тобою этот старый скандал.
- Скандал? – переспросила Нэнси.
Глаза старухи встретились с её взглядом. Они тоже были карие, и в
них сейчас сверкал весёлый огонёк.
- Да скандал, - повторила она. – Твой прадедушка простил меня, конечно,
но…
- Простил вас за то, что вы танцевали с принцем? – не понимая, переспросила
снова Нэнси.
- Я думала, что нынешнее поколение более искушено в жизни. Неужели
мне надо рассказать тебе, своей правнучке, о том, ч т о должен простить
мне твой прадед перед тем, как женился на мне?.. – М-с Робинзон снова
с насмешкой взглянула на Нэнси.
Нэнси промолчала, Она была поражена.
- Мне было только шестнадцать лет, запомни это… А он был принц!..
И очаровательный, к тому же… О, моя дорогая, ты выглядишь столь же
поражённой этим, как некогда твоя мать. Извини, что я заговорила с
тобой об этом. Забудь о том, что слышала. Я – уже старуха, а принц
давно умер… Через несколько лет я побывала в Лондоне, когда принц
уже был женат. И всё прошлое было для меня только воспоминанием, которое
дорого мне и ныне. Ведь, он был принц, а я – просто девушка, вроде
тебя.
- Вовсе не вроде меня! – живо отозвалась Нэнси: - Никакой принц никогда
и не посмотрел бы на меня!
- В таком случае, это было бы твоей собственной виной, - резко ответила
прабабушка. – Ты – моя правнучка, и если ты не умеешь завоевать сердце
мужчины, которого хочешь, я стыжусь за тебя! Я не могла, правда, но
ты можешь выйти за своего, когда встретишь его. Всё, что я имею, -
это его портрет и… и браслеты, которые он подарил мне.
Она поднялась и подошла к своему бюро. Из него она вынула шкатулку
красного дерева, открыла её и извлекла выцветшую фотографическую карточку,
которую и передала Нэнси. На ней был снят принц, юный и красивый.
В уголке карточки стояла надпись: «На прощанье!» - и его инициалы.
- А вот и браслеты, - добавила прабабушка, держа пару одинаковых золотых
браслетов прекрасной работы.
- Да они совсем похожи на антики! – с восторгом воскликнула Нэнси.
- Почему бы и нет? Ведь, они подарены мне более 70 лет назад… Надень
их и поноси сегодня вечером. Они могут принести тебе счастье.
- Мне нужно счастье, - пробормотала Нэнси.
- И помни, что принц, за которого она не могла выйти замуж, дал их
твоей прабабушке, а она даёт тебе их в надежде, что они помогут тебе
найти твоего принца, за которого ты сможешь выйти замуж.
У парадной двери раздался звонок. Нэнси знала, что это Билль Джонс.
Она взглянула на прабабушку с благодарностью во взоре.
- Ну, беги!
Нэнси собралась что-то сказать, но её внимание остановил на себе правый
глаз прабабушки, явственно ей подмигнувший. Нэнси всё ещё раздумывала
над значением этого подмигивания, когда спускалась по лестнице к ожидавшему
её Биллю.
- Что это вы над собой сделали?.. – спросил он изумлённым тоном.
По его одобрительному взгляду, Нэнси поняла, что он подразумевал.
- Я не уверена, комплимент это или нет. Объясните, молодой человек…
- Вы сегодня прямо сногсшибательны! Вы выглядите, как настоящая принцесса!
------------------------------
В дамской комнате, полной возбуждённого говора, Нэнси получила множество
дружелюбных приветствий, за которыми следовало нечто более приятное:
это были взгляды, которые привлекало её новое вечернее платье. Женщины
смотрели на её платье, как и Билль, становившимися вдруг широкими
глазами.
Билл ждал её у входа в зал.
- Бог мой! – воскликнул он. – Вы похожи на воплощённую мечту.
- Подождите, пока не увидите Люси: она, наверно, затмит всех своим
туалетом.
Люси Тэйер прибыла в сопровождении Ричарда. На ней было шикарное чёрное
вечернее платье, вероятно, дорогая модель какого-нибудь известного
салона.
Но, в конце концов, Люси была всего лишь дочерью преуспевающего банкира.
В её жилах не было аристократической крови. Она не носила браслетов,
подаренных принцем её прабабушке… Секрет, что узнала сегодня Нэнси,
согревал её каким-то внутренним пламенем. Она не чувствовала себя
более Золушкой. Она сама казалась себе принцессой – инкогнито, Глядя
время от времени на браслеты, она переживала странное чувство, одухотворявшее
её, делавшее её уверенной в себе…
Танцуя с Биллем, она избегала смотреть, однако, на Ричарда, сознавая,
что тот наблюдает за нею. Ричард не танцевал. Он мог бы подойти к
ней, если бы пожелал.
Нэнси решилась взглянуть на него и… взоры их встретились.
«Он сказал, что в моих глазах было что-то особенное, когда он глядел
в них», - вспомнилась ей фраза прабабушки. Ах, если бы и она, Нэнси,
могла вложить это «особенное» в свой взгляд!.. Она глядела на Ричарда,
не чувствуя смущения. Её глаза звали его. Если он не подойдёт сейчас…
И он подошёл. Быстро… Билль оставил её. Она была в объятиях Ричарда;
объятиях, легализованных звуками оркестра, но вся уверенность уже
покинула её.
- Извините: моя вина, - когда она неловко подставила на его пути ногу.
– Устали?
Она не могла поднять на него взор.
- Немножко, кажется.
- Я… можно мне отвезти вас домой?
- Домой? Но я…
- Я знаю, что вы приехали с Биллем Джонс, - быстро перебил он её,
- но позвольте мне увезти вас прежде, чем он появится, и возникнут
дальнейшие осложнения … Завтра я возвращаюсь в Нью-Йорк, чтобы приняться
за дела…
В дамской комнате Нэнси приняла свою накидку от служительницы. Один
из браслетов зацепился за неё. … продолжение следует...
